Но доходы от экспорта получают производители и бюджет, а обычным людям куда важнее цены на заправках. Tengrinews.kz рассказывает, как глобальный рынок сырья влияет на кошельки казахстанцев и почему бензин не дешевеет вслед за нефтью.

Одним из главных событий в мировой экономике в нынешнем году стали колебания нефтяных котировок вслед за развитием конфликта в Иране. В самом конце февраля и начале марта, когда США и Израиль начали атаковать Исламскую республику, нефть, хоть с небольшим запозданием, подорожала с 70 до 90 долларов за баррель.

После того, как Тегеран перекрыл важнейший для мировой логистики Ормузский пролив, котировки ненадолго выросли до 120 долларов. В дальнейшем они колебались вслед за ходом боевых действий и переговоров, но отметку 100 долларов за баррель преодолели лишь однажды — на несколько дней в начале мая.

Справка: Ормузский пролив — узкий морской проход между Ираном и Оманом, соединяющий Персидский залив с Оманским заливом и далее с Индийским океаном. Считается одним из важнейших энергетических маршрутов мира: через него экспортируют нефть и нефтепродукты крупнейшие производители Персидского залива, в том числе Саудовская Аравия, Ирак, ОАЭ, Кувейт и Иран. По данным Управления энергетической информации США (EIA), в первой половине 2025 года через Ормузский пролив проходило в среднем около 20,9 миллиона баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки — примерно 20 процентов мирового потребления жидких углеводородов и около четверти всей нефти, перевозимой морем. Альтернативных маршрутов, способных полностью заменить пролив, практически нет.

В конце июля стоимость барреля нефти марки Brent колебалась в коридоре 85–90 долларов за баррель, что по-прежнему выше довоенного уровня.

Сегодня Ормузский пролив окончательно так и не открыт, а полноценное перемирие между США и Израилем с одной стороны и Ираном с другой не заключено. Незначительные колебания время от времени приводят к резким скачкам котировок в обе стороны.

27 июля президент США Дональд Трамп пообещал "отметелить" Иран, и нефть подорожала на семь процентов.

Выступление Дональда Трампа 27 июля 2026 года в Мичигане, во время которого он обещал "отметелить" Иран. Стоп-кадр из видеотрансляции Белого дома

Но уже в начале августа американский лидер объявил об отмене запланированного массированного удара и о возможности нового раунда переговоров, после чего нефть подешевела сразу на 7,3 процента. Эксперты ожидают сохранения такой тенденции.

Большинство казахстанцев в этой ситуации интересуют не сами котировки главного мирового сырья, а их влияние на стоимость бензина, которую они каждый день наблюдают на заправках.

И увиденное зачастую не совпадает с тем, что говорят и пишут в новостях.

От чего обычно зависит цена бензина на заправке

Интуитивно кажется, что стоимость топлива на автозаправках (АЗС) должна следовать за мировыми ценами на нефть. Но это справедливо только для стран-импортёров, которые весь необходимый объём топлива или большую его часть закупают за рубежом.

Для тех, кто обеспечивает себя сам, действуют совсем другие механизмы.

Для начала разберёмся, как формируются цены в странах-импортёрах. Местные сети АЗС приобретают бензин за границей или у домашних перерабатывающих заводов. К закупочной цене добавляется прибыль компании, а также НДС и акцизы от государства, в результате чего формируется окончательная стоимость топлива.

Для экспортёров отправной точкой тоже выступают международные цены, но дальше происходят совсем другие вычисления. Важнейшую роль играет понятие нетбэка.

Справка: нетбэком называется итоговый финансовый результат продавца, то есть то, что остаётся после оплаты всех сопутствующих расходов и обязательств перед государством.

НПЗ должны не просто продать бензин — его необходимо доставить покупателю или посреднику-трейдеру, а попутно ещё и заплатить экспортную пошлину. Два этих главных компонента уменьшают выручку от продажи за рубеж. Оставшаяся сумма и есть экспортный нетбэк. Он служит ориентиром для продавца при определении оптимальной цены на внутреннем рынке.

Перерабатывающим заводам всё равно, где продавать свой товар — дома или за границей. Поэтому они всегда выбирают, где стоимость в конкретный момент привлекательнее.

Если сегодня мировые цены выше внутренних, продавец отправит бензин на экспорт, а внутри страны сократится предложение, и цены сравняются.

Если выше внутренние котировки, предложение увеличится уже на домашнем рынке, и цена упадёт.

Ещё один важный фактор — акциз на бензин, от которого освобождены экспортёры. При продаже топлива внутри страны его обычно платят НПЗ. Как и НДС, он перекладывается на покупателя, а в итоге — на водителя, который заправляется на АЗС.

Таким образом, итоговая формула, показывающая зависимость внутренних цен на бензин от мировых в странах-экспортёрах, выглядит так:

цена на заправке = мировая цена – стоимость транспортировки на экспорт – экспортная пошлина + акциз + НДС + прибыль АЗС + сопутствующие расходы.

Из неё видно, что, помимо мировых цен, на внутренние влияют другие факторы: логистические расходы, экспортные пошлины, акцизы, НДС.

Их изменение — под влиянием государства или рынка — приводит к тому, что конечная цена бензина, которую видят автовладельцы в странах-экспортёрах, далеко не всегда строго следует за мировыми котировками на нефть. Например, власти могут повысить акцизы или НДС, и тогда топливо подорожает, даже если мировые цены на сырьё стабильно держатся на одном уровне или вовсе идут вниз.

Так много лет происходит в соседней России, где в конце 2010-х и начале 2020-х проводили "налоговый манёвр".

Его цель заключалась в плавном отказе от экспортной пошлины взамен на повышение налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ). Он взимается с каждого добываемого в стране барреля, а не только с отправляемого на экспорт сырья и топлива. Такой шаг должен был благотворно сказаться на российском бюджете. Постепенная отмена экспортных пошлин привела к плавному увеличению нетбэка.

А чтобы не допустить подорожания бензина внутри страны, властям пришлось вводить специальный механизм компенсации производителям, названный демпфером. Но возмещал он лишь часть потерь, поэтому топливо в России всё равно дорожало, просто не так резко, как могло бы.

Тем не менее, если представить, что государственная политика и рыночные условия остаются неизменными и предсказуемыми на протяжении длительного времени, стоимость бензина для конечных потребителей будет меняться вслед за котировками на мировых рынках нефти — не только вверх, но и вниз.

А как в Казахстане

До конца января 2025 года в республике действовало государственное регулирование розничных цен на бензин. К моменту его отмены литр Аи-92 на заправках не мог стоить больше 205 тенге, дизеля — больше 295 тенге.

Цены Аи-95 и других видов бензина правительство не контролировало.

Отказавшись от регулирования, Минэнерго обещало не допустить резкого роста цен и сделать так, чтобы он был поэтапным — с помощью "нормативных и административных мер".

"По нашим прогнозам, первое повышение составит не более пяти тенге. На этот индикатор мы ориентируем участников рынка. Далее будем экстренно реагировать на каждый случай, если увидим, что цены растут слишком резко", — заявлял в январе прошлого года министр энергетики Алмасадам Саткалиев.

Главной целью ведомства было не допустить быстрого подорожания бензина и дизеля до уровня соседних стран, где государство не вмешивалось в процессы ценообразования.

Но уже в октябре 2025-го были задействованы самые серьёзные административные меры. На пике ускорения инфляции, темпы которой тогда достигали 12,9 процента, Минэнерго заморозило цены на текущем уровне (на каждой отдельной заправке) до конца марта этого года.

Такая мера поспособствовала замедлению инфляции в последующие месяцы (наравне с заморозкой тарифов ЖКХ), но спровоцировала разговоры о том, что отказ от государственного контроля цен сложно считать полноценным. Одновременно участники рынка получили сигнал о готовности правительства вмешиваться ради достижения ценовой стабильности.

Кроме того, в казахстанской нефтепереработке существуют системные перекосы.

В отчётности "КазМунайГаза", который фактически контролирует крупнейшие НПЗ страны, за прошлый год говорится, что отечественные перерабатывающие заводы работают по процессинговой (давальческой) схеме. Она предполагает, что НПЗ перерабатывают не принадлежащую им сырую нефть за комиссию, после чего передают получившиеся нефтепродукты добывающим компаниям.

"Деятельность казахстанских НПЗ осуществляется по процессинговой схеме, где заводы предоставляют услуги по переработке сырья, а реализация готовой продукции находится в зоне ответственности владельцев нефти (давальцев). Данная модель позволяет производственным активам концентрироваться на технологической эффективности, оптимизации процессов и контроле затрат", — сказано в разделе "Обзор операционной деятельности" отчёта КМГ за 2025 год.

Однако встречается критическое мнение, что такой принцип работы затрудняет привлечение инвестиций в переработку, поскольку НПЗ не заинтересованы в снижении издержек, что важно тем, кто вкладывает частные деньги. В отсутствие денежных вливаний не строятся новые мощности, а значит на рынок не поступают дополнительные объёмы топлива, предложение которых в нормальной ситуации приводило бы к снижению цены.

Справка: давальческий, или процессинговый, принцип работает так: владелец нефти — давалец — передаёт сырьё на НПЗ, завод перерабатывает его за установленный тариф и возвращает полученную продукцию владельцу сырья, который затем сам занимается её реализацией и несёт риски, связанные с ценами на нефть и нефтепродукты. Доход НПЗ при такой модели формируется главным образом из платы за услуги переработки. 

Справка: маркетинговый принцип устроен иначе: НПЗ либо связанная с ним компания сама закупает нефть, перерабатывает её и затем продаёт готовые нефтепродукты на внутреннем или внешнем рынке. В этом случае компания зарабатывает уже не только на переработке, а на разнице между стоимостью приобретённого сырья, затратами на переработку и ценой продажи нефтепродуктов. Соответственно, при маркетинговой модели на компании лежат и коммерческие риски — изменение мировых цен на нефть, стоимости бензина и дизтоплива, спроса, логистики и запасов.

Давальческая схема по-прежнему актуальна для Казахстана и даже преобладает, несмотря на принятый ещё в 2022 году закон о постепенном переходе на маркетинговую схему, по которой НПЗ выкупают нефть и сами продают свою продукцию.

Однако эксперт нефтегазовой отрасли, основатель аналитической компании PACE Analytics Аскар Исмаилов в разговоре с Tengrinews.kz называет давальческую схему оптимальной для Казахстана с его нынешним состоянием нефтегазовой отрасли. Для неё характерна высокая степень монополизации в переработке: три крупнейших НПЗ — Атырауский, Павлодарский и Шымкентский — контролируются "КазМунайГазом". Из-за этого маркетинговый метод чреват сговором продавцов, считает эксперт.

"По маркетинговой схеме продаются совсем небольшие объёмы — просто чтобы соблюдать закон. Он был принят по следам Январских событий в 2022 году. Давальческая схема, конечно, сейчас подходит намного больше", — говорит Исмаилов.

По его словам, существующие заводы не нуждаются в значимых инвестициях. Плановый ремонт можно финансировать за счёт рационального использования собственных и заёмных средств.

"Вопрос инвестиций можно решить обращением в Генпрокуратуру, я много об этом говорил. Мы видим, сколько на этом уже было заведено уголовных дел. Если использовать деньги по назначению, на всё хватит", — отмечает Исмаилов.

Есть и другой взгляд на происходящее в отрасли.

Инвестиционная компания Halyk Finance не первый год пишет о том, как государство обязывает добывающие компании продавать определённый объём сырой нефти на внутреннем рынке по заниженным (по сравнению с экспортными) ценам. Дисконт, по оценкам источников Halyk Finance, достигает 55–70 процентов, что соответствует сотням миллиардов тенге недополученной прибыли в год и делает поставки отечественным НПЗ невыгодными для добытчиков.

От обязательств освобождены акционеры трёх крупнейших месторождений республики: Кашагана, Карачаганака и Тенгиза. Среди них "КазМунайГаз", российский "Лукойл", американский Chevron и ExxonMobil, итальянская Eni, британская Shell, французская TotalEnergies, и все они свободно отправляют добываемое сырьё на экспорт в дальнее зарубежье.

Сами перерабатывающие заводы оказываются в двояком положении. С одной стороны, они получают дешёвое сырьё, но, с другой, едва ли могут рассчитывать на объёмы нефти сверх правительственной обязательной квоты, что тоже ограничивает их привлекательность для инвесторов и перспективы развития всей отрасли.

Тем не менее, параллельно идёт подготовка к строительству четвёртого крупного НПЗ, который должен помочь удовлетворить потребности растущего населения и бизнеса. Это вписывается в общий подход правительства, изложенный в том числе в Концепции развития нефтеперерабатывающей отрасли до 2040 года.

В ней говорится о необходимости постоянно увеличивать объёмы переработки внутри страны. Это позволит не только обеспечить собственные потребности, но и наращивать ВВП за счёт производства более сложной продукции с добавленной стоимостью.

По мнению аналитика Аскара Исмаилова, строительство ещё одного НПЗ действительно удовлетворит растущее потребление.

"Если проект удастся довести до конца, расширять существующие заводы не потребуется, а значит, не будет нужды и в масштабных денежных вливаниях".

В концепции прописан экспорт до 10 процентов от перерабатываемого в республике бензина — при условии его профицита в будущем.

Если этих целей удастся достичь, цены на внутреннем рынке стабилизируются без государственного участия и будут формироваться за счёт обычных рыночных механизмов — баланса спроса и предложения.

Но специалисты сомневаются в реалистичности этих планов. Сейчас страна живёт в условиях постоянно продлеваемого запрета на экспорт бензина и других нефтепродуктов по железной дороге и автотранспортом. Нынешний действует до ноября, но правоохранители всё равно регулярно ловят нарушителей, стремящихся перепродать дешёвый отечественный бензин за границей.

Помочь справиться с перекосами должен единый рынок нефтепродуктов ЕАЭС, но его создание, изначально намеченное на 2023 год, уже несколько раз откладывалось. Сейчас в планах стоит январь 2027-го.

Предполагается, что единый рынок выровняет уровень цен в союзе за счёт равного и открытого доступа всех участников к поставщикам, покупателям и посредникам в виде бирж. Каждый желающий сможет покупать и продавать топливо в любой из стран-участниц.

Если где-то оно окажется сильно дороже, продавцы будут заинтересованы в поставках именно туда. Это приведёт к увеличению предложения, а значит, и к снижению стоимости. В то же время в государстве с более низкими ценами предложение упадёт, а бензин оттуда будут увозить для более выгодной продажи в другом месте.

Однако, например, на сайте Евразийской ассоциации бизнеса (некоммерческой организации, целью которой является развитие и укрепление евразийской экономической интеграции) размещена статья, в которой выражены сомнения, что единый рынок действительно заработает уже через несколько месяцев. Там сказано, что нужно готовиться к новому переносу сроков, минимум на пару лет.

Виной тому не только многолетнее государственное регулирование розничных цен в Казахстане, но также и высокая степень монополизации рынка в республике: как уже говорилось, три крупнейших завода — Атырауский, Шымкентский и Павлодарский — контролируются "КазМунайГазом".

Наконец, ещё один фактор, прямо влияющий на стоимость бензина, — акцизы. Они регулярно индексируются и в январе нынешнего года выросли на 10 процентов — до 38,1 тысячи тенге за тонну бензина и 35,7 тысячи за тонну дизельного топлива. Акцизы, как и другие косвенные налоги, перекладываются на покупателей и включаются в цену товара, что дополнительно препятствует гипотетическому снижению стоимости бензина на заправках.

Выводы о ценах на бензин

Полтора года назад Казахстан формально отказался от регулирования розничных цен на бензин. Но изменения оказались не столь существенными, как можно было ожидать. Раньше цены на заправках на самые востребованные виды топлива упирались в установленный правительством потолок. Теперь его превышение технически возможно, но на практике государство всё равно готово вмешаться в любой момент, что уже происходило на протяжении нескольких месяцев.

Но даже без прямой заморозки цен для потребителей сохраняется множество нерыночных факторов и рычагов на разных этапах — от добычи до продажи бензина. Все они влияют на ценообразование для конечного покупателя, отдаляя его от колебаний биржевых цен на сырую нефть. От них зависят только прибыль нефтяников и доходы Нацфонда.

С одной стороны, население и бизнес защищены от потрясений. С другой, отсутствие работающих рыночных механизмов чревато перекосами и даже дефицитом — если потребности экономики окажутся выше возможностей переработки.